Главная русская книга. О «Войне и мире» Л. Н. Толстого - Вячеслав Николаевич Курицын

вот: «Увидав Денисова, человек этот поспешно швырнул что-то в куст и, сняв с отвисшими полями мокрую шляпу, подошел к начальнику». Начальствует Денисов в партизанском отряде, а упомянутый человек — Тихон Щербатый, жестокий партизан-богатырь. Не указано, что он швырнул в куст, но помня, что ненависть к французам — его основная черта, начинаешь думать черт знает о чем.

В эпилоге Наташа спрашивает у Пьера, вернувшегося домой из Петербурга, видел ли он княжну и правда ли, «что она влюблена в этого». Пьер отвечает утвердительно. Но мы не знаем, что за «этот» и что за княжна. Это, впрочем, не очень важно на фоне других реплик тех же героев. «Ты видел ее…» — начинает Наташа, а Пьер говорит, что не видел, да и видел бы, не узнал. Здесь мы тоже не знаем, что за «она», но ясно, что это какая-то небезопасная для семейного благополучия Пьера «она»… что за драму от нас скрыли, к кому ревнует Наташа, насколько серьезны основания для ревности… Нет ответа.

Я дважды цитировал рассуждение Ростовой-старшей о том, как будет «шалить» Николай, а Викентий Вересаев разглядел за этим недлинным глаголом целую сцену, как «вечером заботливая мать приведет в спальню сына крепостную девушку с испуганными, неподвижными глазами, строго-настрого прикажет ей не противиться ласкам барчука. „Мальчику нельзя без этого“. И где тогда весь тот светлый, радостно-чистый мир, в котором живет молодежь Ростовых».[65]

«Вне романа происходит почти столько же переворотов, сколько и в самом романе», — писал критик-современник П. В. Анненков[66], оценивая это свойство «Войны и мира» не слишком-то позитивно. Дескать, за кадром герой по непонятным причинам поменялся, а читатель должен это просто съедать как должное. «Распутная жена Пьера Безухова из заведомо пустой и глупой женщины приобретает репутацию необычайного ума и является вдруг средоточием светской интеллигенции, председательницей салона, куда съезжаются слушать, учиться и блестеть развитием». Я не согласен с Анненковым, никаких утаенных от нас переворотов с Элен не происходит, высокая интеллектуальная репутация пустых и глупых женщин и мужчин в салонах и социальных сетях никакая не сенсация, но трудно спорить со стартовым тезисом: закадровое пространство «Войны и мира» очень велико. И эта заочная реальность не менее реальна, чем очная, явленная в прямом изложении.

При этом в «Войне и мире» реальность часто ставится под сомнение, проблематизируется ее отличие от вымысла. Сложные сны Пьера, князя Андрея и его сына Николеньки, братьев Ростовых, умирания князя Андрея и Лизы, видения Тушина в бою, ранение Николая Ростова…

Раненный на скаку Ростов — после того «как широким веником» стегнуло что-то по эскадрону — продолжает нестись с неестественною быстротой вперед и вместе с тем остается на месте. Сознание отстает от реальности.

Роженице кажется, что ей кажется, что приехал умерший муж, тогда как он действительно приехал. Артиллерист представляется себе огромного роста мощным мужчиной, который обеими руками швыряет французам ядра, а пушки в его сознании неотличимы от курящихся трубок. Философское «сопрягать надо», элемент сна, оказывается неверно расслышанным явным «запрягать надо». Черное пятно караулки обращается в пещеру, которая ведет в самую глубь земли, а красное пятно — в глаз огромного чудовища.

Один из исследователей романа, Евгений Сливкин, пишет, что Толстой «создает на всем протяжении текста некие волшебные миры, улавливающие героев и либо отключающие их от действительности, либо искажающие ее до неузнаваемости».[67] К этим мирам он относит, например, масонскую ложу. «Ироническое описание масонского ритуала инициации весьма напоминает „Неистового Роланда“ — юмористическое описание путешествия Астольфа на Луну, где тот видит странные предметы, значение которых ему разъясняет апостол (Пьеру символическое значение масонских атрибутов и знаков разъясняет ритор). По возвращении домой после приема в ложу Пьер испытывает такое ощущение, будто „приехал из какого-то дальнего путешествия, где он провел десятки лет“».

И действительно, преодолевая масонские страницы, читатель словно идет по зыбкой неверной почве, вокруг всё будто в тумане, предметы расплывчаты, а время условно.

Волшебный мир — усадьба Лысые Горы, обитатели которой существуют под странной властью старого князя, у которого в черновиках был сломанный зуб, время здесь почти остановилось, княжна Марья подобна спящей царевне, а ребенку читают сказку «Синяя борода».[68] Николай Ростов, когда к войску подъезжает царь, переживает это не как явление человека, а как наступление некой бесконечно освещенной реальности: «…все ближе и ближе подвигалось это солнце для Ростова, распространяя вокруг себя лучи кроткого и величественного света, и вот он уже чувствует себя захваченным этими лучами», а при другом появлении императора кажется, что не трубачи играют, а сама армия, радуясь приближению государя, естественно издает эти звуки… армии атрибутируется опция звучать самой по себе… музыка отслоилась от своих инструментов. Охота — карнавальный мир, в котором слуга Данило может быть главнее своего хозяина (Данило в этих сценах даже будто бы волшебно увеличивается в росте), а волк описывается как мыслящее существо. «Волшебный лес с переливающимися черными тенями и блестками алмазов и с какою-то анфиладой мраморных ступеней, и какие-то серебряные крыши волшебных зданий, и пронзительный визг каких-то зверей»: Николай Ростов подъезжает к Мелюковке, где между ним и Соней произойдет нечто, после чего он станет себя считать обязанным жениться на ней. Абзац, начатый в Лысогорье, резонно завершить в другом имении Болконских, Богучарове, где княжна Марья уже не спящая, а плененная царевна, и ее спасает от крестьянского бунта настоящий герой-богатырь, Николай Ростов. Одолевает почти в одиночку толпу, многоголового противника, и должен, конечно, получить и невесту, и злато.

«Пьер Безухов, являясь третьим братом — „дурачком“ по сравнению с окружающими его блестящими военными (Болконским, Курагиным, Денисовым, Долоховым и другими), получает, ничего особенного не сделав, полцарства (состояние старого графа Безухова) и саму принцессу — Наташу Ростову», — а это наблюдение Эугениуса Жмуйды[69], который также предлагает видеть в имени Пьера — Пьеро, сказочного паяца.

Замечательным образом волшебным миром оказывается армия, которая не просто вынимает человека из хода той повседневности, что требует ежедневной ответственности и принятия решений: Толстой не ограничивается констатацией этого факта, наделяет его философским, даже религиозным смыслом.

Библейское предание говорит, что отсутствие труда — праздность была условием блаженства первого человека до его падения. Любовь к праздности осталась та же и в падшем человеке, но проклятие все тяготеет над человеком, и не только потому, что мы в поте лица должны снискивать хлеб свой, но потому, что по нравственным свойствам своим мы не можем быть праздны и спокойны. Тайный голос говорит, что мы должны быть виновны за то, что праздны. Ежели бы мог человек найти состояние, в котором он,